Правовое управление Государственной Думы вновь предоставило отрицательный отзыв на законопроект о регулировании психологической деятельности депутата Нины Александровны Останиной. Согласно Протоколу заседания Совета Государственной Думы от 24 февраля 2026 года № 275, проект федерального закона № 846497-8 «Об основах регулирования психологической деятельности в Российской Федерации» был направлен на рассмотрение с установленным сроком представления заключений до 26 марта 2026 года.
Положения Регламента Думы предусматривали направление документа для подготовки отзывов, предложений и замечаний в множество структур: комитеты и комиссии Госдумы, фракции, Президента РФ, Совет Федерации, Правительство, Счетную палату, Общественную палату, законодательные органы и высших должностных лиц субъектов РФ, а также комиссию Госсовета. Однако, к установленному сроку, от всех этих многочисленных инстанций не поступило ни одного отзыва.
Единственное поступившее заключение – от Правового управления Аппарата Государственной Думы – было предоставлено лишь 15 апреля 2026 года, с существенным опозданием от регламентированных сроков. Кроме того, этот единственный документ вновь оказался крайне критичным, перечисляя множество существенных недостатков, которые делают проект практически непригодным для дальнейшей работы в текущем виде.
Запутанный понятийный аппарат
Основная претензия экспертов заключается в серьезных проблемах с базовыми определениями. Так, статья 1 проекта предлагает определение «психологической деятельности», но сводит его исключительно к целям (поддержание психологического благополучия граждан). При этом самое главное – содержание этой деятельности, то есть что именно представляют собой психологические действия, – остается совершенно нераскрытым.
Далее, законопроект пытается разграничить понятия «психологическая помощь» и «психологическая услуга». Однако, определив «психологическую помощь», составители проекта забыли дать внятное определение «психологической услуге». В результате, эксперты справедливо отмечают, что по тексту документа невозможно понять, как эти два, казалось бы, ключевых понятия соотносятся друг с другом и в чем их отличие, ведь оба они направлены на достижение одной и той же цели – поддержание «психологического благополучия».
Не лучше обстоят дела и с другими терминами. Если «психологическое благополучие» в проекте худо-бедно определяется, то понятие «психологическая безопасность личности» остается полностью туманным. Подобная нечеткость в основополагающих терминах делает законопроект уязвимым и трудноприменимым на практике.
Логические противоречия и правовые лакуны
Проект, по мнению Правового управления, содержит и ряд логических противоречий. С одной стороны, статья 3 гласит, что все иные нормативные правовые акты в этой сфере должны соответствовать положениям данного федерального закона. Но с другой – сам законопроект перекладывает определение важнейших аспектов на другие документы. Например, полномочия органов государственной власти, формы психологической деятельности, круг получателей помощи, порядок ее оказания – все это предлагается регулировать иными нормативными актами. Такая «передаточная ведомость» делает затруднительным установление требуемого соответствия и оставляет много вопросов без ответа.
Еще более показательным выглядит противоречие в статье 6, которая касается форм психологической деятельности. Часть 1 этой статьи содержит закрытый перечень форм, однако часть 2 тут же позволяет федеральным законам и актам Правительства устанавливать формы, не указанные в этой закрытой части. Это прямо подрывает принцип четкости и исчерпываемости, заложенный в первой части.
Неопределенность полномочий и прав
Серьезные нарекания вызывает и раздел, посвященный полномочиям субъектов Российской Федерации. Законопроект регулирует процесс реализации этих полномочий (части 1-3 статьи 4), но сами полномочия регионов в тексте законопроекта попросту не устанавливаются. Более того, авторы проекта ошибочно заявляют, что разграничение полномочий между федерацией и регионами осуществляется исключительно Конституцией и договорами, игнорируя роль федеральных законов, которые как раз и могут детализировать эти полномочия.
Право получателя психологических услуг на выбор специалиста или организации (пункт 4 части 1 статьи 12) также ставится под сомнение. Эксперты указывают, что это право распространяется только на «услуги», но не на «помощь». Это создает несправедливое неравенство, тем более что в смежной сфере социального обслуживания подобное право за получателем закреплено.
«Никакого интереса» для дальнейшей работы
Повторный отрицательный отзыв Правового управления Государственной Думы, поступивший с существенным опозданием после установленного срока (26 марта 2026 года) – 15 апреля 2026 года, и являющийся единственным пока представленным официальным документом, критикующим проект, четко демонстрирует: законопроект депутата Н.А. Останиной в представленной редакции настолько недоработан, что не представляет «никакого интереса» для дальнейшего рассмотрения. Фундаментальные проблемы с определениями, логические неувязки, отсутствие системности и перекладывание ответственности за ключевые нормы на другие акты – все это говорит о несерьезном подходе к разработке столь важного документа. Похоже, что пока законодатели далеки от формирования единого и понятного механизма регулирования психологической деятельности в России. А значит многосерийный фильм о судьбе законопроекта о регулировании психологической деятельности продолжается.
ЧИТАТЬ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Изображение для статьи взято из открытых источников официального сайта Государственной Думы.